Финансовый караульный

Peace deal соляры ради 🇺🇸Дональд Трамп фактически отправил в мусорную корзину масштабный пакет санкций (т.н. «закон Грэма»), единогласно одобренный Конгрессом, воспользовавшись лазейкой о «национальных интересах». Версия Трампа звучит благородно: мы заботимся о глобальной стабильности. Реальность прагматичнее: ноябрьские промежуточные выборы в Конгресс, и американскому избирателю нужно топливо по адекватной цене здесь и сейчас. Блеф Конгресса и прагматизм Белого дома «Закон имени Линдси Грэма» с его угрозой 100% пошлин против Китая и Индии за покупку российской нефти — это был классический законодательный максимализм. Его принятие было политическим театром. А настоящая реализация обрушила бы мировые цены на энергоносители, вызвав шок на рынках Азии и мгновенную инфляционную спираль в самих США. Трамп, как опытный бизнесмен, просто нажал кнопку «отмена», чтобы не платить по счетам за популизм конгрессменов. Ключевая деталь, которую многие упускают: соглашение о поставках российского дизеля в США. Американские НПЗ, особенно на Восточном побережье, исторически зависели от определенных фракций топлива. В условиях жесткого внутреннего рынка и предвыборной гонки, Белый дом выбрал прагматизм: дешевле импортировать российский дизель, чем объяснять избирателям, почему цены на заправках растут из-за «принципиальной позиции». 🇺🇦Геополитическая переоценка: Украина как разменная монета Самый показательный элемент — требование Вашингтона к Киеву прекратить удары по российским НПЗ. Это фундаментальный сдвиг парадигмы. США открытым текстом говорят: стабильность цен на американском внутреннем рынке важнее, чем какая-то там Украина. Для киевского режима это политический капкан: согласиться — значит признать поражение в стратегии истощения российской экономики; отказаться — получить официальное обвинение в саботаже от главного спонсора. Что дальше? Самый очевидный сценарий это транзакционное перемирие. Россия получает временную передышку. Теневой флот продолжает работать, доходы от экспорта энергоносителей стабилизируются, рост дефицита бюджета сокращается. Но такая стабильность иллюзорна. Она держится на личном решении одного человека. Любое обострение внутренней политики в США может развернуть этот процесс за считанные часы. Россия меняет структурную неопределенность на персонализированную зависимость. Вполне вероятен и бунт американского дипстейта. Двухпартийное недовольство в Конгрессе перерастает в открытую войну. Законодатели могут попытаться лишить президента права на вето в санкционных вопросах или «отравить» следующий оборонный бюджет условиями, которые Трамп не сможет игнорировать. В такое случае рынок отреагирует мгновенным скачком премий за риск. Российские активы и нефтяные дисконты испытают сильнейшую волатильность, так как алгоритмические трейдеры закладывают риск внезапного возвращения «закона Грэма» в полной мере. Наконец, не стоит сбрасывать со счетов, что сама возможность «суперсанкций» это попытка Вашингтона шантажировать азиатских гигантов. Но теперь Китай и Индия, видя, что США не решаются применять вторичные санкции (раз Трамп уже дал задний ход), начнут требовать от России еще более весомых дисконтов на нефть. В таком случае даже без введения новых санкций, маржинальность российского экспорта продолжит падать. ❗️В общем, санкции перестали быть «железным занавесом». Они превратились в обычный таможенный тариф, который можно обсудить за закрытыми дверями, если на кону стоят голоса избирателей. Для Москвы это тактическая победа, но стратегическая ловушка. Избежав очередного витка давления без каких-либо уступок, Кремль закрепляет статус-кво, при котором экономическое выживание страны зависит не от диверсификации или внутренних реформ, а от электоральных циклов в Вашингтоне. А то и вовсе того с какой ноги сегодня встал 47-й президент США. Рынок понял главное: в новой реальности идеология проигрывает инфляции. И пока американцу нужен дешевый дизель, "принципы" будут аккуратно убраны в ящик стола. Финансовый караульный в ТГ | в МАХ

Кому на Земле жить хорошо? 🌍Больше половины жителей планеты – бедные или даже нищие. 17 октября — Международный день борьбы за ликвидацию нищеты. Повод не столько для поздравлений, сколько для выводов. И главный вполне оптимистичный: за последние 45 лет мир сократил крайнюю бедность с 47,1% до 9,8%. Но вот в последние годы прогресс замедлился, а в недалёком будущем уровень нищеты снова может начать расти. 811 миллионов человек живут менее чем на $3 в день (по паритету покупательной способности 2021 года), а 3,68 миллиарда, то есть 44% жителей планеты — менее чем на $8,3. Эпицентр нищеты сместился из Азии в Африку южнее Сахары, где сосредоточено уже 72,3% всех крайне бедных. 🇷🇺Россия выглядит почти благополучно: 0,92% населения ниже $8,3 в день. В 2024 году Всемирный банк перевёл нашу страну в категорию с высоким уровнем дохода. Но за любой цифрой есть лукавство методик и вопрос, насколько официальная статистика отражает реальность. Нищета — это не только деньги, это доступ к жилью, воде, электричеству и медицине. И по этому счёту, как показывает рост «многомерной бедности» на 51,5 млн человек, мир движется не вперёд, а назад. Перспективы напрягают В 1990-е крайняя бедность сокращалась на 1,4%, в 2000-е — на 28,5%, в 2010-е — на 43%. А вот во время пандемии 2020 года рост с 837 до 896 млн! Затем снижение, но всего на 9,5% за пять лет. К 2030-му году ожидается 782 млн, после чего — снова рост. География Восточная Азия (Китай) сократила долю в мировой нищете с 53% (1,22 млрд) в 1990 году до 4,8% (38,9 млн) в 2026-м. Южная Азия — с 503 млн до 28,8 млн. Африка южнее Сахары, наоборот, удвоила число бедных и теперь концентрирует 72,3% мировой крайней нищеты. Сокращение крайней бедности в последние десятилетия — это во многом история Китая и Индии. Рост промышленности, урбанизация, интеграция в глобальные цепочки поставок — всё это вытащило сотни миллионов людей из нищеты. Но этот ресурс исчерпан: Китай стареет, Индия замедляется. А Африка южнее Сахары, где сейчас живёт почти три четверти крайне бедных, не может повторить азиатский путь. Этому мешают вооружённые конфликты, слабые институты, высокая рождаемость, отсутствие инфраструктуры. В России, по данным ВБ на 2023 год, ниже $8,3 в день жили 0,92% населения (1,34 млн человек) против 3,23% (4,72 млн) в 2014-м. Так что главный вызов ближайшего времени это миграция из бедной Африки. Многомерная бедность: впервые с 2010 года зафиксирован рост — на 51,5 млн до 1,2 млрд человек. Учитывается не только доход, но и доступ к жилью, воде, электричеству, образованию. Даже если доходы немного растут, качество жизни может ухудшаться. Многомерная бедность — это не только деньги, это доступ к жилью, воде, электричеству, медицине, образованию. Рост на 51,5 млн до 1,2 млрд человек — первый с 2010 года — говорит о том, что формальное сокращение денежной бедности может скрывать ухудшение условий жизни. Люди могут получать, скажем, $10 в день, но жить в трущобах без канализации и с перебоями электричества. Это не прогресс ни разу. Ну а мы помним, что и в России есть территории, где зарплата в 40 тыс. и пенсия в 17 считается если не хорошей, то "вполне приемлемой". Не считать это бедностью, конечно, лукавство. Но и главное надо признавать — в целом ситуация в нашей стране здорово улучшилась и даже сейчас продолжает улучшаться. P.S. не надо поддаваться порыву и вытаскивать мятую сторублёвку, чтобы подать "нищему" у метро. Так вы уровень бедности никак не измените. Честно работайте, платите налоги и не ведитесь на ПСИОПы. И всё будет хорошо. Финансовый караульный в ТГ | в МАХ

Не было бы счастья... 🇷🇺Россия ускоренными темпами наращивает выпуск оборудования для ТЭК, заявил Михаил Мишустин. По словам премьера, объём производства уже приблизился к 1 трлн рублей. В проекте бюджета на 2027–2029 годы на технологическое лидерство заложено около 2 трлн рублей. Чуть раньше громкое заявление сделал Минпромторг: к 2030 году российское нефтегазовое машиностроение будет закрывать свыше 90% собственных потребностей, а страна освоит 220 позиций оборудования и технологий. Банально, но сказать нужно: это всё давно пора было сделать. Проблема только в формулировке «ускоренное наращивание». Звучит так, будто оборудование для энергетики и, например, сложного бурения лежало где-то на складе, просто его долго не замечали. Не лежало. В нефтегазе зависимость остаётся именно там, где начинается по-настоящему сложное. По данным отраслевого Центра диспетчеризации и анализа, в нефтегазовом секторе Россия уже может самостоятельно производить значительную часть оборудования. Но наиболее сложные сегменты долгое время оставались зависимыми от иностранных технологий. Речь, в частности, о: ▶️роторных управляемых системах для точного направления ствола скважины; системах MWD/LWD — телеметрии и измерений непосредственно во время бурения; ▶️многостадийном гидроразрыве пласта; оборудовании для сверхглубокого бурения; ▶️некоторых комплектующих морской и арктической добыче и геофизике. А также специализированной химии. И даже, увы, программном обеспечении для нефтесервиса. На конец 2023 года зависимость от недружественных стран по роторным управляемым системам составляла 100% (!), а по оборудованию для ГРП и системам телеметрии — более половины. Это не шуруп, который можно выточить на соседнем заводе. И даже не простой станок, который легко сделают в Китае. Для полноценного импортозамещения нужны собственные материалы, электроника, датчики, алгоритмы, а также испытательные стенды и сервисные команды. А ещё годы эксплуатации в реальных скважинах. Оборудование может быть российским, а технология — всё ещё не вполне. Тут и зарыт главный нюанс будущих 90%. Можно локализовать выпуск корпуса установки. И насосов, кабелей, почти всей механики. Формально доля отечественного оборудования вырастет. Но если ключевая система управления, измерительная аппаратура или специальная химия приезжает из-за рубежа, технологическая независимость остаётся весьма условной. Именно поэтому в дорожной карте нефтегазового машиностроения отдельно фигурируют не только буровые установки, внутрискважинное оборудование и химические реагенты Ключевая роль за РУС (роторными управляемыми системами), технологиями MWD/LWD. Measurement While Drilling – это измерения во время бурения. Система передаёт данные о положении и параметрах бурового инструмента прямо в процессе проходки скважины, а LWD (Logging While Drilling) — каротаж во время бурения. Комплекс датчиков, который одновременно с бурением изучает породу: её свойства, насыщенность нефтью и газом, давление, подвижность и другие параметры. А ещё флот ГРП — комплект оборудования для гидроразрыва пласта. Это насосные установки высокого давления, смесители, системы подачи проппанта (своеобразной химической распорки для трещин в породе) и реагентов, а также оборудование управления и контроля. Например, ещё недавно используемая при ГРП гуаровая камедь – та самая, что в пищёвке, особенно кондитерке тоже в ходу – практически полностью импортировалась из Индии и Пакистана. Российские компании начали экспериментировать с её выращиванием, но между опытным образцом и стабильными промышленными поставками — примерно такая же дистанция, как между презентацией импортозамещения и его работой в мерзлоте. В электроэнергетике ситуация похожая 🔌В энергетическом машиностроении проблема особенно заметна по газовым турбинам большой мощности. По данным исследования, зависимость России от импортных газовых турбин и компонентов в начале санкционного периода превышала 90%. Собственного устойчивого производства турбин мощностью свыше 100 МВт тогда фактически не было вовсе. А лопатки для газовых турбин полностью зависели от импорта. Это критическая позиция: газовая турбина — сердце современной парогазовой электростанции. Без неё можно построить красивый энергоблок, но запустить его будет несколько затруднительно. Примерно, как собрать автомобиль с очень отечественным и даже красивым кузовом… но без двигателя! ❗️❗️❗️Сейчас ситуация действительно меняется. ОДК уже выпускает ГТД-110М мощностью 115 МВт. В 2025 году Ростех поставил вторую серийную турбину. Первая работает на ТЭС «Ударная» (Краснодарский край) с 2024-го. Это реальный результат. Но он и показывает масштаб отставания: в 2025 году вторая машина, тогда как потребности энергосистемы измеряются минимум десятками, а то и сотнями агрегатов. 🔧Кроме того, остаются вопросы по сервису уже установленного иностранного оборудования, производству компонентов, системам управления и срокам масштабирования. Минэнерго прямо указывает на необходимость одновременно развивать отечественное производство и ремонт импортных турбин, которые уже работают в российской энергетике. Что реально? Опять-таки, как считать. Целевой показатель считается по номенклатуре или стоимости локализованных изделий? 90% к 2030 году в общем достижимы, если речь идёт о конкретно выбранных 220 позициях, где уже есть конструкторская документация, определены предприятия-лидеры, сформирован гарантированный заказ от крупных компаний. И эти крупняки или прямо государство финансирует НИОКР и испытания – не обещают, а уже запланировали в бюджетах. Именно так обычно и запускается промышленное производство: сначала появляется якорный заказчик, потом дорожная карта, затем опытный образец, испытания и серийный выпуск. Тем более что положительные примеры есть. Россия вполне сильна в атомном машиностроении, освоила значительную часть оборудования для транспортировки нефти и газа, нарастила выпуск отдельных катализаторов, компрессоров, теплообменников и нефтехимической продукции. Но если под 90% понимать полный технологический суверенитет — включая материалы, микроэлектронику, ПО, сервис, измерительные системы и производство в нужных объёмах, — задача выглядит значительно тяжелее. Потому что нельзя назвать отрасль независимой, если она умеет собрать установку, но не умеет самостоятельно произвести её ключевой датчик, покрытие для лопатки, управляющий контроллер или программное обеспечение. Главный риск — заменить импорт не технологией, а отчётностью Импортозамещение может пойти по двум сценариям. Первый — сложный, дорогой, но правильный: создавать собственные технологии, испытывать их годами, допускать конкуренцию производителей и не выдавать опытный образец за серийное производство. Второй — привычный: собрать изделие из доступных компонентов, заменить шильдик, посчитать локализацию и доложить о технологическом рывке. Первый путь даёт независимость. Второй — красивую презентацию и зависимость, которая обнаруживается в самый неудобный момент. Хорошо если просто в эксплуатации, а не во время аварии. Поэтому слова Мишустина важны не только как. Это де-факто признание того, что энергетический суверенитет нельзя обеспечить одними запасами нефти и газа. Нужны собственные насосы, турбины, датчики, буровые системы, химия, материалы и программное обеспечение. Это очень важное осознание. Россия умеет производить многое. Но всё ещё не умеет производить всё, что необходимо для добычи и энергетики нового поколения. Реалистичный итог к 2030 году — заметное сокращение зависимости по массовым и среднетехнологичным позициям, появление отечественных решений в части сложных сегментов и сохранение узких мест в наиболее наукоёмких компонентах. А дальше всё будет зависеть от того, что именно посчитают импортозамещением. Если российской окажется вся установка — это промышленный успех. О других вариантах пока и думать не стоит. Финансовый караульный в ТГ | в МАХ